С чего начать, когда описываешь женщину? Допустим, с глаз. Глаза у неё как у кошки. Уши — как у рыси. Зубы как у моллюска. Hоса такого я в природе не видел. Hос, в самом деле, как у дуры. Подбородок острый, а морда вообще похожа на волчью — особенно когда она скалится. Кажется, у павианов тоже есть что-то в этом роде. Во рту у неё горько. Ладони широкие, полные костей. Кожа загорелая и почти ухоженная, но это не делает её сильно лучше…
Урбанистический рок рождает мысли
Honey, я принёс это тебе, я вложил это в твои безжизненные руки, как будто так всё и быть должно. Я не извинился, хотя старуха, которая это видела, густо покраснела, чего я от неё совсем не ждал.
Honey, мне было трудно, но так весело. Honey, я давно так не веселился. Honey, не отказывай себе в этом. Я вижу тебя и я знаю, что ты есть, хоть ты в очередной раз испугалась.
Honey, мне ничего от тебя, в сущности, не надо: у меня всё есть. Бескорыстие — лишь только слово, и ты можешь вкладывать в него любой смысл. Знаешь, теперь я предпочитаю свободные формы, концентрирующие мысль. Это оказалось проще для меня теперь, и я, конечно, выбрал именно это.
Дневник: 10.9.94Блюз рождает мысли
Безмозглый солдат играет на губной гармошке для мусорного ведра, картофельных очистков и своего товарища по службе. Эрик как угорелый носится, содрогая перекрёстки звоном своих карманных денег. Сюжет развивается, и скоро туда должен прибыть целый взвод гарнизонных крыс, которым так повезло в любви, но увы — не повезло в смерти. Отвязный рок-н-ролльный ритм теряет остатки стыда и превращается в навязчивое регги. "Стыд нужен буржуазии!" — бушует Эрик и подходит к электрической розетке. Гармония приобретает трагический оттенок, все ждут насилия и крови, и с надеждой смотрят на жизнелюбца Эрика.